Не надо спрашивать «как ты?»,
Ответ застрял в горле комом.
Среди душевной пустоты
Я стал для всех полузнакомым.

Энергии на ноль заряд,
Погас в глазах живой огонь.
Дни пролетают все подряд,
Как капли падают в ладонь.

Я выжат сухо, до конца,
Как кислый фрукт в чужой руке.
Нет выражения лица,
Лишь горечь где-то в языке.

Мне нужно просто помолчать,
Восстановить свой хрупкий фон.
Устал бежать, устал кричать,
Я пуст, как выжатый лимон.

Фото из открытых источников интернета.

Тропа вела сквозь бурелом и чащу,
Где птичий крик тревожил тишину.
Он шел вперед, все дальше и все чаще
Встречая лишь седую старину.

И вдруг пред ним, как призрак из тумана,
Возникла крыша, крест и старый сруб.
Часовня здесь, без фальши и обмана,
Стояла молча, стиснув контур губ.

Забытый храм, покинутый, немой,
Смотрел глазницами разбитых окон вдаль.
А путник знал: ему нельзя домой,
Там ждет его лишь серая печаль.

Никто не встретит, чай не закипит,
Ключ в скважине прокрутится впустую.
А здесь, в лесу, сама природа спит,
И он решил начать судьбу другую.

Он будет здесь, средь сосен вековых,
Счищать годами наросшую грязь.
Чтоб свет лампад, давно уже немых,
Зажегся вновь, с небес наладя связь.

Пусть руки в ссадинах, а спину ломит труд,
Но сердце бьется ровно и легко.
Здесь ангелы его, наверно, ждут,
А прошлое — безумно далеко.

И пусть весь мир спешит куда-то мимо,
В погоне за фантомом и мечтой.
Он здесь нашел то, что необозримо —
Свой дом, свой храм и путь к себе домой.

Фото из открытых источников интернета.

Зарета, в этот светлый юбилей
Пусть мир тебе улыбкой отзовётся,
Пусть станет каждый день ещё добрей,
И счастье в дом, как солнце, к Вам ворвётся.

Ты — вдохновенье, нежность и тепло,
В тебе так много мудрости и света,
С тобою всем по-доброму светло,
И добрым словом жизнь твоя согрета.

Прекрасный человек, душа семьи,
Лучшая жена, бабушка и мама,
Пусть сбудутся желания твои,
И будет жизнь красива, как поэма.

Пусть силы не иссякнут никогда,
Пусть сердце верит, любит и мечтает,
И путеводная счастливая звезда
Тебя всегда с заботой охраняет.

У него нет дома и прописки,
Но зато весь мир — его кровать.
Не нужны ему фарфор и миски,
Он привык по улицам гулять.

Уши по ветру, глаза как звёзды,
Ищет друга в каждом прохожем.
Подружиться с ним совсем не сложно,
Он на облако пушистое похож!

Если встретишь — улыбнись скорее,
Дай кусочек хлеба или сыра.
Сердце пса любовью обогреет,
Станет чуточку светлее в мире!

Пишу пером на фантике конфетном,
Пока мой чай остыл на сквозняке.
Я был всегда немного неприметным,
С дырой в кармане и с синицей в кулаке.

Племяннику я завещаю лужи,
Чтоб в них искать осколки синевы.
Пусть знает он: пиджак ему не нужен,
Важнее свежесть скошенной травы.

Соседу злому — банку тишины,
Чтоб он услышал, как растёт крапива.
Ему покой и отдых так нужны,
А то ворчит он слишком уж визгливо.

Друзьям своим я оставляю смех,
Раскатистый, до колик, до икоты.
Пусть он звучит, как лучший оберег,
От серости, тоски и от работы.

А всё, что нажил — пыль и старый хлам,
Пустите по ветру, как пух от тополей.
Не верьте скучным, правильным делам,
Живите ярче, проще и смелей!

Пойду!
Пройдусь!
По городу родному,
Где каждый камень
С детства мне знаком.
Шагаю твердо
К старому парому,
Где ветер бьет
В лицо стальным клинком.
Громады зданий
Рвутся прямо в небо,
Асфальт гудит
Под тяжестью шагов.
Мне не хватает
Зрелищ или хлеба?
Нет, просто я
К движению готов!
Стучат ботинки
Ритмом пулемета,
Проспекты тянут
Серые ремни.
Моя душа
Желает перелета,
Туда, где светят
Новые огни!

Внезапный ветер спутал все пути,
И компас больше не покажет юг.
Куда теперь мне в темноте идти,
Когда замкнулся этот странный круг?

Судьба играет в кости по ночам,
Бросая жребий на пустой причал.
Я доверял обманчивым речам,
Но в тишине ответы не встречал.

Каприз небес, случайный поворот,
И вот уже другой открыт финал.
Кто знает, что за дверью меня ждёт,
Там, где я раньше вовсе не бывал?

На ткани белоснежной и резной
Лежит, как солнце, спелый абрикос.
И кубок, полный влагою хмельной,
Отнюдь не скроют благоуханных роз.

Горит огнём начищенная медь,
Хрусталь блистает гранями во мгле.
На эту благодать душе так сладко зреть,
Вкушая сладость мира на столе.

Забыты горести, навек уходят печали,
Лишь миг блаженства здесь, и только я.
Пусть время замедлит свои шаги,
Пока я пью сей нектар, творя моля.

Где волны катят воды Иртыша,
Природа дышит, тихо и неспешно.
Здесь отдыхает путника душа,
В краю лесов, спокойном и безгрешном.

Склонилась ива, ветви опустив,
Берёзы встали в белый хоровод.
И слышен ветра ласковый мотив,
Что над рекой задумчиво плывёт.

Осина дрогнет, зашумит сосна,
В густой тени скрывается калина.
Здесь жизнь реки таинственно полна,
Как на холсте великая картина.

Черёмух цвет дурманит по весне,
А можжевельник дарит аромат.
Всё отразилось в голубой волне,
Где облака пушистые летят.

Внизу, у кромки, шелестит камыш,
Тростник высокий стережёт покой.
Ты здесь стоишь и попросту молчишь,
Заворожённый этою красой.

Плывут гусей крикливых косяки,
И лебедь гордый голову склонил.
У этой древней, вековой реки
Набраться можно мудрости и сил.

В узоре рамы золочёной,
Хранится миг запечатлённый,
Под тонким бликом от стекла
Душа нашла приют тепла.

Застыло время на портрете,
Счастливый день в лучистом свете,
Изящный контур бережёт
Мгновений прерванный полёт.

Стоит на полке одиноко,
Глядит с улыбкой далёкой,
И в позолоте строгих линий
Живёт охапка светлых лилий.

Стоит высокое на свете,
В ветвях его гуляет ветер.
Оно растёт сквозь времена,
В нём мудрость древняя видна.

Корнями в землю упираясь,
И к солнцу кроною вздымаясь,
Дарует всем плоды свои,
Источник вечной в нём любви.

Листва меняет свой окрас,
Хранит предания для нас.
И каждый маленький листок –
Судьбы неведомой виток.

Мне папа в детстве говорил не раз,
Смотря в глаза серьёзно и с любовью:
«Пусть слёзы не касаются при нас
Твоих ресниц, склонившись к изголовью.

Ты доченька, нежна и так хрупка,
Но жизнь порой бывает очень строгой.
Пусть будет твёрдой у тебя рука,
Когда пойдёшь извилистой дорогой.

Умей, родная, за себя стоять,
Не жди, что принц спасёт тебя от бед.
"Характер нужно с юности ковать,
Чтоб вкус узнать заслуженной победы».

Прошли года, я выросла давно,
Но голос тот звучит во мне набатом.
И если станет на душе темно,
Я вспомню всё, что было в слове святом.

Я не сдаюсь, когда гремит гроза,
Держу удар, хоть сердце и трепещет.
Отцовские я помню голоса,
И сила духа в них, как знамя, блещет.

Давай с тобой поговорим,
Пока в камине тлеют угли.
Мы этот вечер сохраним,
Забыв, как дни в заботах блёкли.

Налей горячий, крепкий чай,
Пусть пар танцует над фарфором.
Ты мне о важном отвечай,
А я утешу разговором.

Не нужно громких, пышных фраз,
Оставим маски за порогом.
Есть только мы с тобой сейчас,
И тишина перед итогом.

Поведай мне свою печаль,
Что сердце гложет и тревожит.
Мне времени совсем не жаль,
Быть может, друг тебе поможет.

Смотри, как за окном темно,
А здесь уютно и спокойно.
Нам понимание дано,
Чтоб душу вылечить достойно.

Пусть догорает фитилёк,
Свеча роняет капли воска.
Наш диалог не так далёк,
Он прост, как старая полоска.

Мы помолчим глаза в глаза,
И станет легче, без сомненья.
Утихнет в голове гроза,
Придёт благое исцеленье.

То было так давно, за горизонтом,
Где небо целовалось с синевой.
Мы прятались под старым, рыжим зонтом,
Смеясь над грозовою пеленой.

Сменились телефоны и маршруты,
Другие песни в плеерах звучат.
Бегут неумолимые минуты,
И стрелки не ворочаются вспять.

Казалось, это было лишь вчера,
Но календарь не знает сантиментов.
Закончилась весёлая игра,
Оставив пару смазанных моментов.

То было так давно, но в сердце где-то,
Хранится тот, особый, тёплый свет.
Как отголосок солнечного лета,
Которого уже в помине нет.

Грохочет небо, рвётся горизонт,
В подвалах сырость, страх и тишина.
Игрушечный медведь, забытый зонт,
И за окном безумная война.

Дрожит земля от тяжести сапог,
Стирает города слепой огонь.
Но каждый вздох и каждый детский всклик
Запомнит время, сжав в кулак ладонь.

За слёзы тех, кто прячется в ночи,
За прерванный внезапно звонкий смех,
Ответ придёт, хоть громко ты кричи,
Расплата ждёт за этот тяжкий грех.

Не спрятаться за толстою стеной,
Не смыть вину потоками дождя.
За детский плач заплатите с лихвой,
Судьбу свою навеки осудя.

Вернётся бумерангом эта боль,
Разрушит всё, что строили на лжи.
Сыграли вы чудовищную роль,
Где на кону — невинные стрижи.

Фото из открытых источников интернета

В тени ветвей, раскидистых и мощных,
Свинья гуляла, желуди ища.
Средь трав густых и зарослей роскошных
Она жила, от сытости ропща.

Наевшись вдоволь, рылом стала рыть,
Вгрызаясь в корни Древа векового.
«Зачем нам этот пень? Пора его свалить!» —
Твердила глупая, не зная ничего иного.

Ей молвил Дуб: «Послушай, не губи!
Ведь я кормлю тебя плодами каждый год.
Ты корни эти береги, люби,
Они дают и тень, и кислород».

«Да что мне тень?» — ответила Хавронья,
«Мне желуди важны, чтоб жир нагулять.
А ты стоишь тут, старый, как спросонья,
Мешаешь только землю мне копать».

Но тут вмешался ветер озорной,
Сказал Свинье: «Коль Дерево падет,
То не найти еды тебе иной,
И голод черный вмиг к тебе придет».
***
Мораль проста, как этот старый лес:
Кто рубит сук, на коем сам сидит,
Тот не имеет к жизни интерес,
И сам себе бедою навредит.

Железные краны пронзают закат,
Здесь жизнь не стихает, моторы гудят.
Морские ворота открыты ветрам,
Плывут корабли к золотым берегам.

Античные стены хранят тишину,
Сквозь годы и камни встречают весну.
История дремлет в обломках колонн,
Где слышится чаек пронзительный стон.

Но город не спит, он стремится вперёд,
На набережной шумный гуляет народ.
Сплелись воедино эпохи и дни,
В порту зажигаются ярко огни.

Динамика жизни и ритм перемен,
Свобода от скучных и серых стен.
Керчь гордо стоит на границе времён,
Под светом южных и ярких знамён.

Громко заиграл баян,
Я от звуков словно пьян.
Ритм стучит в висках моих,
Мир затих для нас двоих.

Сердце бьётся через раз,
Не свожу с любимой глаз.
Голос твой звенит струной,
Нарушая мой покой.

Ты выводишь ноты чисто,
Улыбаешься лучисто.
Эта песня нам нужна,
Как глоток хмельной вина.

Под рубашкой, ближе к телу,
Скрыт от посторонних глаз.
Я иду по жизни смело,
Помня дедовский наказ.

Крестик маленький, нательный,
Символ веры и любви.
Словно щит мой драгоценный,
В жизни полной суеты.

Он не давит, не мешает,
Лишь напоминает мне,
Что надежда не растает
В самой страшной тишине.

Деревянный или медный,
Важен смысл, а не цена.
Даже если путник бедный,
С ним защита есть всегда.

Пусть летят года, как птицы,
Мир вокруг меняя вновь,
Будет вечно здесь светиться
Крест, дарящий мне любовь.

Внутри меня мотив рождался смело,
Он разливался, словно океан.
Душа от счастья трепетного пела,
Развеяв грусть и утренний туман.

И соловьи, что прятались в листве,
Тот зов души мгновенно уловили.
Они запели гимн своей весне,
О том, как мы с тобою полюбили.

Их голоса сплетались в вышине,
Дарили миру радость и покой.
Мы шли вперёд в звенящей тишине,
Ведомые невидимой рукой.

Шаги легки, а на душе тепло,
Ведь этот миг нам небеса послали.
Нам в этот вечер крупно повезло,
Что соловьи нам песню подпевали.

Решил я твёрдо: всё, беру!
Куплю земли кусочек этот.
Вставать я буду поутру,
Встречая розовые рассветы.

У них в руках ключи от рая,
От той земли, где будет дом.
Я каждый кустик здесь узнаю,
Согрею каждый уголок теплом.

Воздвигну стены, крышу скрою,
Зажгу в окошке тёплый свет.
Своей мозолистой рукою
Оставлю здесь надолго след.

И садик высажу тенистый,
Чтоб летом прятаться в листве.
Пусть воздух будет свежий, чистый,
Как капли влаги на траве.

Посажу грушу и малину,
Крыжовник, сливу, виноград.
Я распрямлю устало спину,
Вдыхая этот аромат.

Здесь будет крепость и отрада,
Мой личный, маленький причал.
Мне большего, поверь, не надо,
Я так давно о нём мечтал.

Смоленск – это город, который всегда умеет удивлять. Зарета, утомленная долгими прогулками по его древним улочкам, внезапно оказалась в тихом, почти скрытом от посторонних глаз уголке. И там, словно драгоценный камень, перед ней предстала Часовня Святого Великомученика Победоносца Георгия. В этот миг сердце Зареты замерло. Она почувствовала, как суета дня отступила, уступая место глубокому умиротворению. Изящные линии часовни, окутанные мягким светом, завораживали. Казалось, само время здесь остановилось, позволяя в полной мере ощутить благодать этого места. Зарета ощутила трепет, смешанный с восторгом, будто сделала открытие, предназначенное только ей. Это был момент чистого, искреннего восхищения, который надолго остался в её душе.

Иду по Смоленску, мощёные плиты,
Дома мелькают, как давние мифы.
Усталость и жажда покоя в груди,
Но новый изгиб манит: «Погоди!»

И вот я в тиши, где стихает весь шум,
И сердце мое наполняет покой.
Часовня Георгия предо мной,
Резная,золотая, небольшая.

Глазурь черепичной, узорчатой крыши,
И купол, что в синем небе так пышен.
Резная колонна, с цветами узор,
И древний, и новый её интерьер.

На стенах – иконы, мерцает лампада,
Здесь нет суеты, здесь покой и отрада.
И сколько в ней силы, и сколько огня,
Что кажется, греет она изнутри меня.

О, славный Победоносец, твой взгляд,
Хранит этот мир, возвращая назад
К истокам добра, где так просто дышать,
Где хочется верить, любить и мечтать.

Спасибо, Смоленск, за этот момент,
За тёплый твой свет, за души акцент.
Здесь тайну свою мне открыла навек,
Часовня, что дарит покой тут для всех.

Оставим тяжесть злых оков,
Дождёмся утренних даров.
Душа не ищет лишних слов,
Когда в ней мир богов готов.

Рассвет прогонит тень ночей,
Согреет искрами лучей.
И свет проснувшихся лесов
Спасёт от запертых замков.

Взлетит свободная мечта,
Откроет тайны высота.
Исчезнет в дымке суета,
Настанет в сердце чистота.

В тумане сером, где не видно края,
Стоят ряды безмолвных, скорбных плит.
Здесь каждый шаг — как будто по сараю,
Где старый хлам годами лишь лежит.

Но это не вещи, это чьи-то души,
Разбитые о скалы лжи и драм.
Ты этот сон тревожный не наруши,
Не прикасайся к ноющим рубцам.

Тут похоронен смех и шёпот нежный,
И клятвы, что давались при луне.
Остался только холод неизбежный,
Да горький осадок на самом дне.

Здесь нет ограды, вход всегда свободен,
Для тех, кто верил, но сгорел дотла.
Маршрут сюда печален и не моден,
Но жизнь сама нас за руку вела.

Среди руин, где чувства умирали,
Цветов не встретишь, только пустоту.
Мы слишком поздно,это всё узнали,
Что предавали собственную мечту.

Вышел утром на прогулку,
Покатил по переулку.
Шлем надел — теперь я танк,
Еду грабить... нет, не банк!

Просто в булочную надо,
Велик — лучшая награда.
Ямку — прыг, бордюр — козлом,
Жаль, не машут мне крылом.

Голубь важно отошёл,
Я дорогу здесь нашёл.
Пешеходы, расступитесь,
На звоночек не сердитесь!

Ноги — вата, в сердце — лето,
Мчусь быстрее, чем ракета.
Пусть не «Тур де Франс» пока,
Но размял свои бока!

Когда закат стирает грани дня,
Ты вновь приходишь в гости без билета.
В театре снов — аншлаг, и для меня
Ты — главная комета и примета.

Твои глаза — созвездий дикий пляс,
Мы бродим там, где физика бессильна.
В объятьях Морфея, не таясь,
Снимаем наше личное кино — и это чертовски стильно!

Ты снишься мне... С завидным постоянством,
Как будто график выверен самой судьбой.
И между временем и призрачным пространством
Я каждый вечер вновь лечу за тобой.

Пусть утром кофе выветрит дурман,
И мир вернётся в скучные границы,
Я знаю: мой ночной кинороман
На следующей странице повторится.

Бывает так: мелькнёт лицо в толпе,
И в мыслях сразу лёгкий кавардак.
Как будто кто-то выключил в купе
Привычный свет, оставив лишь маяк.

В душе туман — не серый, не густой,
А нежный, словно утренний рассвет.
И образ тот, манящий и простой,
Оставил в сердце тёплый, добрый след.

Смешно, наверно? Просто миг один,
А в голове — сплошная акварель.
Я сам себе теперь не господин,
Внутри звенит весенняя капель.

Не знаю имени, не ведаю судьбы,
Но этот взгляд — как капля в океан.
Без лишних слов и пафосной борьбы
В моей душе теперь живёт туман.

Просто делюсь тем, что сейчас внутри,
Когда реальность капельку плывёт.
Ты на туман тот ласково смотри,
Пусть он тебя к мечтам твоим ведёт!

В сарае тихо, дремлет старый дом,
Лишь ветер воет где-то за углом.
Луна глядит в разбитое окно,
Вокруг темно, как в старом, злом кино.

Кто там шуршит в соломе у дверей?
Чья тень мелькает средь густых ветвей?
Пропал цыплёнок, жёлтый, как желток,
Остался только пуха лоскуток.

Не кот бродячий и не злой хорёк,
А рыжий хвост мелькнул и наутёк.
Лиса-плутовка, хитрая кума,
Свела наседку бедную с ума.

Замок висит, но есть в доске дыра,
Охота началась ещё вчера.
Теперь мы знаем, кто ночной злодей,
Гроза курятников и всех людей.

Течёт река сквозь древние века,
Могучая и вольная вода.
Здесь тайны прячут камни и тайга,
И память сохраняют берега.

Шаманов бубны слышатся вдали,
Где тигры охраняют край земли.
Здесь первопроходцы путь нашли,
И смелость в сердце русском сберегли.

Курганы спят под шёпот диких трав,
Амур несёт свой непокорный нрав.
Он помнит звон металла, блеск оправ,
И стройки лет, что мчались, как состав.

Не дальний он, а близкий и родной,
Связал эпохи крепкою струной.
Стоит границей, каменной стеной,
Великий дух над быстрою волной.

Вечность, как ты бесконечна,
Словно космос без границ.
Ты спокойна и беспечна,
Среди тысяч верениц.

Нет ни края, ни начала,
Только звёздный тихий свет.
Ты нас всех в себе качала,
Миллионы долгих лет.

В глубине твоей таятся
Наши смелые мечты.
Им суждено сбываться,
У последней черты.

Ты — надежда, ты — спасенье,
Наша вера и покой.
Даришь нам успокоенье,
Укрываешь тишиной.

Мы летим к тебе, как птицы,
Сквозь туманы и года.
Чтобы в небе раствориться,
И остаться навсегда.

Мчится бойко электричка,
В ней торговый шум и гам.
Продавец несёт клубничку,
Предлагая тут и там.

Вот мужчина с чудо-шваброй,
Обещает чистоту.
А старушка с мягкой тряпкой
Продаёт свою мечту.

Девушка с корзиной полной
Раздаёт календари.
Парень с видом очень скромным
Носит фрукты до двери.

Вот игрушки, пирожки горячие,
Батарейки, средство от клопов,
Огурцы солёные, удачные,
И набор отличных шампуров

В электричке этой шумной
Можно всё на свете взять.
Этот рынок самый людный,
Лучше места не сыскать!

Идёшь по улице, вдыхая свежий день,
Но вдруг удар — как молотом по жести.
Чужая речь бросает злую тень,
В ней нет добра, ни совести, ни чести.

Сквернословие — как ржавчина на сталь,
Разъело мысли, чувства и манеры.
Мне этот мир порой безумно жаль,
Где матом кроют скверы и портьеры.

Оно звенит натянутой струной,
И режет уши, словно битым краем.
Зачем мы этой грязной пеленой
Свою же жизнь так глупо закрываем?

Давайте мыть словесный наш поток,
Чтоб речь лилась, как горная река.
Пусть расцветёт в общении цветок,
А не сорняк, что вянет на века.

Ведь можно всё иначе объяснить,
Найти эпитет, яркое сравненье.
Порвать гнилую, матерную нить,
Вернув словам былое уваженье.

Пусть будет чист и ясен разговор,
Без лишней брани, пошлости и мути.
Оставим за порогом этот сор,
Добравшись наконец до светлой сути.

Ведь слово — дар, а не тяжёлый кнут,
Оно должно лечить, а не калечить.
Пусть грубые слова совсем умрут,
Чтоб стало нам приятней слушать речи.

Фото из открытых источников интернета

Мы строили замки из пыли и снов,
Надеясь укрыться от шума и боли.
Но город исчез, не оставив основ,
Лишь ветер гуляет по дикому полю.

Там были проспекты надежд и любви,
И окна горели теплом и уютом.
Теперь только пепел остался в крови,
И стрелки застыли на вечных минутах.

Трамваи не ходят, вокзалы пусты,
Билетные кассы закрыты навеки.
Сжигая последние в жизни мосты,
Мы просто закрыли усталые веки.

Он где-то внутри, этот призрачный град,
Куда невозможно купить перелёты.
Там вечная осень и вечный закат,
И в небе застыли немые пилоты.

И если ты спросишь: «Куда мне идти?»,
Ответ не найдётся в навигаторе старом.
Тот город исчез на обратном пути,
Растаял, как дым над остывшим бульваром.

Стучит в стекло холодный дождь,
Как будто просится согреться.
По телу пробегает дрожь,
Тоска сжимает тихо сердце.

Стекают капли по стеклу,
Как слёзы горькие, немые.
Я в полумраке их ловлю,
Они мне кажутся родными.

Небес бездонных тихий плач
Мне вторит в этот час ночной.
Он словно ласковый скрипач,
Играет грусть своей струной.

Природа плачет в унисон
С моей печальною душою.
И этот мокрый, серый сон
Накрыл весь мир своей тоскою.

Пусть льётся влага с высоты,
Смывая пыль былых обид.
Разбились хрупкие мечты,
И дождь о прошлом говорит.

Но верю я, пройдёт гроза,
И солнце выглянет в окошко.
Высохнут мои глаза,
И станет легче хоть немножко.

Николай Иванович Пирогов – русский хирург, основатель русской школы анестезии, основоположник русской военно-полевой хирургии.

Среди бинтов и запаха эфира,
Где боль и страх сплетались в унисон,
Рождалась новая, спасительная эра,
И это был не сказочный, а вещий сон.

Николай Пирогов — имя, словно знамя,
В руках хирурга — точность и покой.
Он разжигал науки медицины пламя,
Ведя борьбу со смертью и тоской.

Десятки тысяч пройденных сражений,
Не на полях, а у стола врача.
Он спас бойцов от тяжких поражений,
Работая при свете, как свеча.

Наркоз и гипс — великие открытия,
Что подарил он миру на века.
В его трудах — великие события,
И твердая, надежная рука.

Он видел суть сквозь ткани и порезы,
Анатом дерзкий, мудрый педагог.
Его заветы — словно антитезы
Тому, что раньше вылечить не мог.

Сквозь годы свет его ума струится,
Примером служит каждому из нас.
Великий врач, которым мы гордимся,
Чей подвиг помним в этот самый час.

Меня ломали, гнули, жгли,
Бросали в пропасть с высоты.
Казалось, силы все ушли,
И сожжены давно мосты.

Я билась птицей о стекло,
Кричала в пустоту ночей.
Мне в этой жизни не везло,
Среди чужих, пустых очей.

Предательств горькая полынь
На языке моем горчит.
Душа шептала мне: «Остынь»,
Но сердце бешено стучит.

Я собирала по частям
Себя из пепла и руин.
Назло врагам, назло ветрам,
Поднялась с ледяных глубин.

Теперь я сталь, теперь гранит,
Меня ударом не разбить.
Пусть шрам на сердце и болит,
Я научилась просто жить.

Сквозь шторы пробился наглец золотой,
Нарушил мой сон и покой выходной.
Он прыгнул на шкаф, а потом на кровать,
Решил меня срочно, немедля поднять.

Танцует на вазе, дрожит на стене,
Как будто привет передали извне.
От солнца кусочек, от неба привет,
Врывается в комнату утренний свет.

Ловлю его в горсть, но он скользкий такой,
Сквозь пальцы течёт, нарушая покой.
Он зайчик, он лучик, он вестник тепла,
Чтоб я наконец-то сегодня цвела.

Помада блестит, он и там побывал,
Устроил на столике маленький бал.
Смеюсь я, вставая, ведь грусти уж нет,
Спасибо, мой рыжий, за этот рассвет.

Пусть день будет ясным, как этот визит,
Пусть радость, как солнце, в душе зазвенит.
Окно распахну я навстречу весне,
Спасибо, что зайчик зашёл и ко мне.

Мир за окном порой жесток,
Сбивает с ног, несёт поток.
Но у меня есть тайный щит,
Что от невзгод меня хранит.

Не нужно золота и власть,
Чтоб в бездну горя не упасть.
Секрет простой, как свет огня:
А я живу, в душе любя.

Пускай штормит, пускай гроза,
Я закрываю вновь глаза.
И там, внутри, цветёт весна,
Где я спокойна и честна.

Тепло дарю своим родным,
Врагам прощаю, словно дым.
И каждый день, и каждый миг
Любовь — мой самый чистый пик.

Не жду наград, не жду похвал,
Чтоб кто-то руку мне подал.
Мой компас верный — это я,
Ведь я живу,в душе любя.

Однажды Волк так жадно ел,
Что чуть совсем не околел.
Застряла кость в гортани злой,
Не продохнуть ему порой.
Пришёл к ручью, Журавль там был,
О помощи злодей молил:
«Спаси меня, я награжу,
Тебе спасибо я скажу!»
Журавль свой клюв засунул в пасть,
Чтоб кость проклятую украсть.
Достал предмет, спас жизнь врагу.
«Где плата? Ждать я не могу».
Злодей зубами щёлкнул вдруг:
«Ты глуп, мой длинноногий друг!
Ты голову в пасти держал,
А я тебя не растерзал.
Ты жив остался, улетай,
И это за награду считай!»
***
Мораль проста для всех зверей:
Не жди добра от дикарей.
Порочный круг не разорвать,
Злу благодарным не бывать.

В саванне жаркой, где ковыль,
Где ветер гонит злую пыль,
Ступает тихо по камням,
Не веря ласковым речам.

Она свободна и горда,
Ей не страшны ни зной, ни мгла.
В глазах горит янтарный свет,
И равных в этом мире нет.

Её прыжок — как молний блеск,
А рык — как океана плеск.
Царица диких, вольных стай,
Её владенья — этот край.

Никто не смеет подойти,
Стоять на огненном пути.
Она живёт своей судьбой,
Всегда в гармонии с собой.

У меня есть верный спутник,
Не собака и не кот.
Это лень — большой уютник,
С ней не ведаю хлопот!

Утром только встану с кресла,
Лень за тапочки — хвать-хвать!
Говорит: «Тут так чудесно,
Дай-ка рядышком упасть».

Я к компьютеру — трудиться,
Лень на мышку налегла.
«Нам работа не годится,
Подождут твои дела!»

Ходит, бродит, обнимает,
Мягкой лапой по плечу.
Кто из нас кого гуляет?
Я понять всё не хочу.

Так и бродим: я и лень,
Весь погожий летний день.
Если встретите — мигните,
Только нас не шевелите!
Фото из открытых источников интернета

Он – вихрь, ураган, озорной сорванец!
В глазах – искры, в сердце – звонкий смех!
Вечный шалун, неугомонный молодец,
За ним по пятам – целый след из помех!

То кота на люстру тихонько посадит,
То в компот добавит щепотку перца!
Бабушкин платок на елку нарядит,
И в тапочках будет танцевать до рассвета!

Он подушки строит в крепость большую,
И из одеял – пещеру для дракона!
Смех его звонкий, как ручей весною,
И жизнь с ним – сплошная, яркая полоса!

Пусть ругают, пусть ворчат немножко,
Но без шалуна – скучно и грустно!
Ведь он – лучик солнца, радости дорожка,
И в сердце каждого – есть для него местечко!

Так пусть же шалит, пусть бегает, прыгает,
Ведь детство – мгновенье, не стоит грустить!
Пусть мир вокруг него весело дышит,
И радость в глазах его будет сиять!

На небе сером тучи плыли,
И солнце пряталось вдали,
Но вдруг лучи свой путь пробили,
Коснувшись краешка земли.

Они несли тепло и радость,
Сгоняя прочь густую тень,
И в сердце разливалась сладость,
Встречая новый светлый день.

Исчезли страхи и тревоги,
Растаял в воздухе туман,
Открылись ясные дороги,
Развеяв сумрачный обман.

Победа света над ненастьем
Дарует миру красоту,
И наполняет тихим счастьем,
Рождая в сердце доброту.

В небесной школе нет дверей и стен,
Здесь облака взамен привычных смен.
Стрижи зубрят аэродинамику,
Забыв про скуку и пустую панику.

Сорока учит блестящий предмет:
Где спрятан лучший в округе обед.
А соловей преподаёт вокал,
Чтоб голос звонкий в роще не пропал.

Орлята учат карту с высоты,
Чтоб видеть мышь среди густой травы.
У каждого свой профиль и маршрут,
Здесь лени места точно не найдут.

Но самый главный, сложный их зачёт —
Осенний долгий, затяжной перелёт.
Там нет шпаргалок, только взмах крыла,
И вера в то, что стая сберегла.

Диплом получат в южных берегах,
Забыв о холоде и зимних снах.
Ученье — свет, а неученье — тьма,
Для птиц наука — это жизнь сама.

Звенел трамвай на повороте,
Светил фонарь в твоё окно.
Мы утонули в позолоте,
Как в старом, выцветшем кино.

Всё было просто и понятно,
Казалось, вечность впереди.
Но время движется обратно,
Когда идут в душе дожди.

А счастье было так возможно,
Как тёплый ветер по щеке.
Теперь на сердце так тревожно,
И холод в дрогнувшей руке.

Остался привкус сожаленья,
О том, что не произошло.
Одно неверное движенье —
И наше лето отцвело.

Здесь воздух режет лёгкие, как сталь,
И тишина звенит натянутой струной.
Уходит солнце в призрачную даль,
Накрыв вершины синей пеленой.

Хрустит под снегом замерший ручей,
В узорах льда застыла красота.
Среди гранитных, каменных плечей
Царит и властвует сегодня пустота.

Лишь месяц, словно ломтик ледяной,
Висит над пиком, острым, как игла.
И этот мир, суровый и родной,
Укутан в шаль из серебра и света.

Сверкает иней, будто звёздный пыл,
Осыпал щедро сонные хребты.
Весь мир о суете своей забыл,
Достигнув абсолютной чистоты.

Внизу, в долине, крошечный огонь
Дрожит, как сердце, в белой тишине.
Зима кладёт холодную ладонь
На всё, что спит в глубоком, долгом сне.

Жил-был на свете рыбак, который мечтал поймать самую большую рыбу в реке. И вот однажды удача улыбнулась ему: на крючок попался огромный Сом! Усы у него были длинные, а глаза хитрые.
Рыбак уже начал прикидывать, сколько литров ухи получится, но Сом вдруг заговорил: «Послушай, добрый человек! Отпусти меня обратно в прохладную глубину, а я тебе за это покажу место, где на дне лежит старинный сундук с монетами!»
Рыбак был парнем доверчивым и немного жадным. Он тут же вытащил крючок и отпустил великана. Сом радостно вильнул хвостом, обдал рыбака фонтаном брызг и крикнул на прощание: «Главное моё сокровище — это свобода, а сундук поищи в сказках!» И скрылся в мутной воде.
***
Мораль сей басни такова: не стоит менять верный улов на туманные обещания, особенно если их раздает тот, кто очень хочет выжить!

Я не ищу уже дорог прямой черты,
Мой путь — клубящийся туман, да россыпь звёзд во мгле.
Мои владения — протяжный свист метели,
Да ветра вой в обветшалой теснине.

Мой дом — просёлок, что ведёт к обрыву,
Где тень моя давно сломала трость.
И вот опять — распахнутая ширь полей,
Где каждый колос — памятник иному дню.

Я пью из рек, что видели потопы,
И говорю с камнями нараспев.
Мои следы, что стирает непогода,
Как письмена на влажном песке времён.

Порой в окне чужого этажа
Мерцает свет, похожий на причал.
Но я не смею прикоснуться к раме —
Моя душа в дорожной пыли вся.

И знаю: тот, кто начал круг скитаний,
Должен изведать путь до горьких звёзд.
И пусть в суму кладу я только горсть земли
Да несколько печальных, чётких строк,

Мой дух свободен от ярма покоя,
Как этот ветр, не помнящий начал.
Пока вращается земная ось под стопами,
Мой шаг звучит — предвечный метроном.

Катюша режет апельсины,
И груши сочные берёт,
Рождая дивные картины,
Готовит нам фруктовый мёд.

Там винограда половинки,
И сладкой дыни аромат,
Как разноцветные снежинки,
Кусочки в вазочке лежат.

Заправлен йогуртом воздушным,
Посыпан мятой молодой,
Он станет завтраком послушным,
Поделится своей мечтой.

Свинцовый вал качает старый бриг,
В тумане тает мой безмолвный крик.
Я призрак здесь, и судно — только тень,
Мне вечной ночью стал вчерашний день.

Клинок мой ржавый больше не блестит,
Никто меня за злобу не простит.
Я выбрал путь разбоя и войны,
Теперь заложник мёртвой тишины.

Зачем мне сундуки с чужим добром?
Теперь плачу я сломанным ребром.
Менял любовь на звонкие пиастры,
А в сердце лишь погасшие костры.

Грохочет шторм, и горизонт в огне,
Вся жизнь моя осталась там, на дне.
Прости меня, земля, что я покинул,
Я сам себя в пучину эту кинул.

Ты вспыхнула внезапно и легко,
Как сверхновая в тишине ночной.
Ты где-то очень, очень далеко,
Но всё же говоришь сейчас со мной.

Твой свет пронзает километры тьмы,
Стирая грани, время и печаль.
Среди холодной, затяжной зимы
Ты манишь в неизведанную даль.

Ты — женщина, что создана сиять,
Не для быта, кухни и забот.
Тебя нельзя руками удержать,
Ты — вечный, бесконечный небосвод.

Вокруг тебя вращаются миры,
Планеты строят свой парад в тиши.
Ты выше сплетен, выше мишуры,
Ты — космос для потерянной души.

Гори, свети, не бойся высоты,
Твой путь начертан звёздною пыльцой.
Ты — воплощенье чистой красоты,
С загадочным и ласковым лицом.

В груди стучит не просто метроном,
А музыка, что пишется с рожденья.
Мы этот звук порой не узнаём,
Теряя в шуме города мгновенья.

Там ноты счастья, паузы тоски,
Аккорды встреч и соло расставаний.
Мелодия течёт, как две реки,
Сквозь призму наших сбывшихся желаний.

Она звучит, когда вокруг темно,
Когда слова становятся не в силах.
Как старое, любимое кино,
Что память в своих кадрах сохранила.

Прислушайся к биению в тиши,
Там истина, что не найти в газетах.
Мелодия измученной души
На все вопросы даст тебе ответы.

Снимаем фартуки и маски,
Сегодня праздник только наш.
Пусть жизнь добавит яркой краски
В привычный серый антураж.

Подруги, сёстры, мамы, дочки,
Я шлю вам пламенный привет!
Пусть распускаются листочки,
И нас хранит судьба от бед.

Мы — сила, нежность и забота,
Мы украшаем этот свет.
Пусть будет лёгкою работа,
А в жизни — множество побед.

Желаю лёгкости в походке,
Сиянья в ласковых глазах.
Быть капитаном в своей лодке,
Не зная, что такое страх.

Цветите, словно розы в мае,
Любите искренне, до слёз.
Я вам от сердца пожелаю
Исполненных, прекрасных грёз.

Пусть комплименты не смолкают,
Звучат восторженно слова.
Мужчины пусть нас понимают,
Чтоб не болела голова.

С восьмым нас марта, дорогие!
Пусть в сердце музыка поёт.
И всех нас чудо в жизни ждёт!

Зима уходит, тает снег,
Ручьи звенят в лесной тиши.
Весны стремительный разбег
Коснулся трепетной души.

Восьмое марта — день чудес,
Когда цветы несут в дома.
Сияет ласково небес
Голубоватая тесьма.

Пусть в этот праздник теплоты
Исчезнет грусть, уйдет печаль.
Пусть исполняются мечты,
Зовёт заманчивая даль.

Для милых дам звучат слова,
Подобно пению ручья.
От счастья кругом голова,
И радость льётся, как струя.

Тюльпанов яркий хоровод
Украсит праздничный стoл.
Весна любовь с собой несёт,
Садясь на царственный престол.

В просторе диком и бескрайнем,
Где тишина звенит струной,
Беги вперёд к мечтам и тайнам,
Сливаясь с утренней росой.

Ты словно вихрь, неуловима,
Не знаешь уз и поводка.
Пейзажи пролетают мимо,
Как в небе синем облака.

Дрожит трава от быстрой скачки,
И сердце бьётся в унисон.
Решай небесные задачки,
Врываясь в этот сладкий сон.

Пускай никто тебя не ловит,
Ты — воплощение мечты.
Сама природа остановит
Свой бег у этой красоты.

Мы привыкли носить броню,
Закрываться от всех на замок,
Но я в сердце своём храню
Тот единственный уголок.

Там не властны ни боль, ни страх,
Там тепло, как весной в саду,
В твоих честных и добрых глазах
Я покой наконец найду.

Улыбайся, прошу, смелей,
Разгоняя туман тоски,
Станет мир хоть чуть-чуть добрей
От касания тёплой руки.

Это просто, как дважды два,
Но важнее любых наук,
Когда кружится голова
И не слышен сердечный стук.

Искренность — это редкий дар,
Словно луч среди тёмных туч,
Разжигай же внутри пожар,
Будь, как солнце, всегда могуч.

Грузовик урчит внизу, как зверь,
Пахнет скотчем, пылью и бензином.
Закрываем старенькую дверь,
Провожаем взглядом дом старинный.

Зовут его почтенно — Филиппович,
Хранитель тапок, снов и сквозняков.
Он в эту ночь не спал, ворчал, как сыч,
Среди пустых и пыльных уголков.

Филиппович, местный домовой,
Собрал пожитки в крохотный ларец.
Там шёпот стен, там летний зной и вой,
И стук влюблённых, молодых сердец.

Он взял с собой скрип рамы у окна,
И запах пирогов по выходным.
Ему квартира новая нужна,
Чтоб сделать воздух тёплым и родным.

«Ну что, хозяин, едем? В добрый путь!» —
Вздохнул, поправил шапку на ушах.
В коробку с книгами решил нырнуть,
Поборов свой вековой и тихий страх.

Держись, старик, не вырони багаж,
Твой сундучок важнее всех вещей.
Ты в новостройке создашь антураж,
И сваришь нам из снов густых борщей.

Не знаю я, что ждёт меня вдали,
Какие ветры дуют впереди.
Быть может, там цветут сады земли,
А может, только ливни и дожди.

Туман скрывает будущие дни,
Но страха нет в душе моей сейчас.
Горят надежды яркие огни,
И свет их не погаснет, не угас.

Хочу пройти свой путь без суеты,
Достойно каждый шаг свой совершить.
Не предавать заветные мечты,
И честно, благородно жизнь прожить.

Пусть горизонт пока ещё размыт,
И карта жизни не совсем ясна.
Мой путь к вершинам для меня открыт,

Ты был как ветер, резкий и шальной,
Ворвался в дом, открыв со скрипом двери.
Нарушил мой размеренный покой,
Заставил сердце снова в чудо верить.

Я помню каждый жест и каждый взгляд,
Как будто это было лишь вчера.
Но нет пути, увы, уже назад,
Закончилась безумная игра.

Остался только след в моей душе,
Как отпечаток на сыром песке.
Мы не стоим на том же рубеже,
А жизнь висит на тонком волоске.

Спасибо, что ты был, что ты горел,
Что научил меня дышать опять.
Пусть наш роман так быстро пролетел,
Я не хочу былое забывать.

Теперь я знаю: можно жить любя,
Даже когда надежды больше нет.
Я отпускаю с миром, друг, тебя,
Храня внутри твой негасимый свет.

Зачем мы здесь, под небом голубым?
Зачем встречаем каждый новый свет?
Мы по земле идём путём земным,
И каждый должен дать себе ответ.

Кому-то суждено лечить сердца,
Кому-то — хлеб растить среди полей.
И нет у этой повести конца,
Пока живёт надежда у людей.

Мы все — частицы вечного огня,
Что согревает души в холода.
И в суете промчавшегося дня
Свой след мы оставляем навсегда.